27 ноября 2022

В столице Черноземья прошли гастроли россошанского театра

13.10.2016

На сцене воронежского театра юного зрителя показал свое искусство театр из Россоши РАМС - коллектив, имеющий высокое звание Народного и, по признанию местной критики, работающий практически на профессиональном уровне. Следствие чего - неизменный зрительский интерес к творчеству россошанцев, в активе которых - обращения к серьезной драматургии и победы на многих театральных фестивалях не только областного масштаба.

Как все

На сей раз паломничества на спектакли РАМСа не наблюдалось, что объяснимо: гастрольный график гостей не самым удачным образом совпал с открытием сезона в театрах Воронежа, и публике пришлось выбирать между интересным и очень интересным. Тем не менее, зал ТЮЗа ни на одном выступлении гастролеров не пустовал, а на спектакле "Реквием по зиме" по пьесе Евгения Гришковца "Зима" и вовсе наблюдался аншлаг. С "Зимы", поставленной Евгением Хунгуреевым, и начнем разговор.

Впрочем,отталкиваться здесь от какой-то конкретной вещи вовсе необязательно. Важнее подчеркнуть: оригинального, в хорошем смысле отвязного Гришковца адекватно воплотить на драматической сцене по силам только суперпрофессионалам. Играть (равно как и поставить) текст вообще и текст Гришковца в частности - задача наисложнейшая. Необязательный - якобы - поток сознания, транслируемый героями в зал и начисто лишенный пафоса (а на первый взгляд - и смысла), призван обнаружить в зрителе его потаенное "я". Перенаправить внимание наблюдателя на собственную, ничем не примечательную для посторонних личность. Тогда приходит благостное осознание: я со всеми своими закидонами - такой же, как этот парень на сцене. С теми же болячками, потаенными мыслями, слабостями, предрассудками, страхами и т.д.

Дыхание фразы

Про что "Зима"? Два коченеющих солдата в заснеженном лесу ждут не дождутся момента, когда надо выполнить боевое (а может - учебное, не суть важно) задание: нажать некую кнопку, которую они охраняют. Тела в маскхалатах стекленеют от мороза, ощущение, что "сердце мерзнет". Страшно - до галлюцинаций - хочется курить, а нельзя! В отмороженные головы лезут беспорядочные воспоминания детства и юности - вперемешку. Тарас Бульба, Амундсен, Дед Мороз, Колумб, школьная подруга, велосипед, вместо которого недогадливые родители подарили на день рождения машинку… Ничто, как говорится, не чуждо из этого странного набора каждому из нас: когда-то проходили, где-то слышали, по верхам читали-перелистывали. Все как у всех. Но вывод этот сделает лишь тот, кто способен уловить дыхание своеобразной авторской фразы.

Евгений Гришковец - сам себе театр. Унифицированные герои "Зимы", у которых неслучайно нет имен - Первый солдат, Второй солдат - "свои" в доску уже потому, что не выдают четких фигур речи. Их диалоги пробуксовывают, как бы стараясь из массы слов выстроить, вычленить нечто адекватное чувствам и ощущениям. И в этой связи надо похвалить актеров Артура Ктеянца и Сергея Садовникова: местами обаятельное простодушие Гришковца-автора ими передается с полным пониманием важности приема. Но случается и так, что нужная интонация непосредственности убивается акцентированным словом или нотой, нарочитой сценичностью. Которая вообще, на мой взгляд, не допустима нигде, а уже в принципиально монотонной "Зиме" - особенно.

Без сострадания

Есть в спектакле очень славные, именно в стиле Гришковца, неожиданные и вместе с тем логичные постановочные находки (вспомнили солдаты про Малую Медведицу - и вот она собственной персоной с небес на землю опускается в виде допотопной детской игрушки). Хотя в целом изобретательности лично мне не хватило - как раз в плане сценографии. А классический прикид Снегурочки - третьего персонажа "Зимы" - мог бы, наверное, нести на себе флер финальной смерти. А так снег, которым ледяная прелестница периодически осыпает сцену и всех, на ней присутствующих, - единственная деталь, намекающая на фатальный исход дела. Не очень внятно решен и сам роковой финал: деликатности постановщику хватило, лирики тоже, а выразительности и внутренней динамики - не совсем.

Спектакль поименован как "сюрреалистическая трагикомедия". Мне кажется, до трагических высот он не вполне дотягивает - зрители беззаботно смеялись там, где явно должен звучать "пронзительный мотив". Правда, с чувством сострадания в обществе и вне театра не очень…

Код с котом

О втором взрослом спектакле (а РАМС привозил и детский - "Кукареку") долго распространяться нет смысла. Комическая фантазия " Код семьи. Доказательство для двух неизвестных" по пьесе Петра Гладилина "Другой человек" в постановке Евгения Хунгуреева давно и прочно вошла в репертуар россошанского театра. Закрепилась там по причине художественной состоятельности психологически заостренного действа.

Оно тоже исследует "человека разумного". Это некто в черных одеждах, романтик-скептик, склонный к раздвоению личности, мистификации быта, поиску путей к простому житейскому счастью.

Понятно, что раскрывать подобные темы в строго повествовательном, скажем так, ключе - дурной тон. Поэтому режиссер смело пользуется метафорами - от "штормящего" экрана, укрепленного на заднике сцены, до кота, облюбовавшего подоконник квартиры, в которой происходит общение персонажей. "Код" (семьи) на слух воспринимается "котом" - отсюда и трюк, причем не как самоцель: наступает момент - и знаковый пушистый домосед вдруг решительно взмывает вверх. Земное рвется в небеса…

В спектакле добротно и даже вдохновенно работают актеры Сергей Садовников (Он) и Вера Алексеенко (Она). И если профессиональная актриса Алексеенко изначально радовала уровнем мастерства, то Садовников заметно вырос в последние годы, став сегодня ведущим артистом РАМСа. Замечательная метаморфоза, хотя - нет предела совершенству…

Справка

Начало россошанского театрального движения датируется 1967 годом, когда любительскому коллективу под руководством Михаила Мезенева было присвоено звание Народного. С 1984 года по настоящее время театр возглавляют режиссеры Евгений и Галина Хунгуреевы.

Есть мнение

"Постоянная игра Гришковца - вывести на сцену обыденного, до корней заурядного человека, который по неким причинам обязан на наших глазах порассуждать о своей жизни. Вспомнить детство, которое было счастливым только потому, что оно было детством. Вспомнить дальнейшее: любимые вещи, нелепые случаи, увлечения и обиды. И в итоге додуматься до каких-то главных вещей, которые словами выразить не получается", - считает театральный критик Александр Соколянский.